АЛАНСКИЙ САЙТ
   Гость
Вход | Регистрация
 
Главная Гостевая Поиск  
Видеоматериалы

Заметки по истории

Пишут читатели

Друзья сайта



< Назад прочитано 3180 раз  Комментарии (1)  Печать Автор: admin
О тех, кто властвует над миром и тех, кто к мировому господству стремится

Алексей Фанталов 

 

По поводу генезиса того слоя, который ныне называют «Сверхэлитой», «элитой богатого Севера», «глобалистами», «мондиалистами» (от французского «монд» - мир), имеются различные мнения. Иногда полагают, что это сообщество крупнейших финансовых игроков, «штабная (банковская) экономика», или сообщество транснациональных корпораций в альянсе с медиамагнатами. «Четвертое сословие», или «Виртуальная Лапутания» - «Летучий остров», как сказал Александр Неклесса (отличное сравнение с образом Джонатана Свифта. В одном из путешествий, Гулливер попал на Лапуту - летающий остров, просвещенные обитатели которого осуществляли свое господство над простым народом, зависая над той или иной местностью и преграждая по усмотрению путь дождю или солнцу. Как это похоже на современную банковскую, «штабную» экономику). 

Такое понимание Сверхэлиты идет в русле концепции «новых кочевников» известного идеолога глобализма Жака Аттали (бывшего советником президента Миттерана, а позднее - президентом Европейского банка реконструкции и развития). Интересующихся отсылаю к его книге «Линия горизонта» (она написана в начале девяностых - более поздние работы Аттали не размещены в Рунете). Он говорит о господствующем классе будущего, до предела компьютеризованном и перемещающимся по свету в зависимости от того, куда направляются финансовые потоки. 

Такие люди ни к чему не привязаны. Не зря единомышленником Аттали являлся Элвин Тоффлер, на страницах своей книги «Метаморфозы власти», превозносивший концепцию «брака на время» (остается проблема с воспроизводством «нового класса» - надежды здесь возлагаются на суррогатных матерей, генную инженерию и т.д.; пока, правда, дело идет туго J). 

Но данный взгляд отличает внутреннее противоречие. «Новые кочевники» не производят впечатление подлинной элиты. Они лишены устойчивости - «пыль, несомая ветром». Да и их перемещения, как сказано выше, регулируются финансовыми потоками. Это, скорее, не кочевники, а овцы (хотя и породистые, стоящие денег). 

Гейдар Джамаль пропагандирует иной взгляд на Сверхэлиту. Он утверждает, что она состоит из потомков феодальных семей Европы, которые, с наступлением Нового времени, адаптировались к рыночным отношениям, сохранив свою прежнюю сплоченность. Формированию этого слоя во многом способствовало и образование всемирных колониальных империй. 

Принадлежность к Сверхэлите характеризуют «элементы вечности»: независимость от политической и финансовой коньюктуры. Не зря Джамаль называет ее «коллективным фараоном» (царем-жрецом, а не каким-нибудь «Летучим островом»!). Важны даже не деньги сами по себе (все более виртуализирующиеся) а «право принятие решений», возможность определять течение событий. Контраст между представителями Сверхэлиты и, скажем, российскими олигархами еще более разителен, чем контраст между ресторанами для избранных и забегаловками наподобие Макдональдса. 

С этой точки зрения, даже современные очень удачливые финансисты (типа Сороса) не входят в «избранный круг» и играют роль технического обеспечения вырабатываемых Сверхэлитой планов. Хотя, со временем, у них появляется шанс. Пример - семья Ротшильдов, восхождение которой связано с событиями Великой французской революцией. Некий курфюрст, спасаясь от террора, доверил первому Ротшильду свое недвижимое имущество в управление. Когда произошла Реставрация монархии, тот вернул все «по списку» (попробовал бы не вернуть!). Но заработанное сверху осталось Ротшильду в качестве компенсации. Теперь это далеко не самая богатая, но имеющая очень хорошую репутацию и громадное влияние семья. 

Таким образом, пресловутые новые кочевники, по данной концепции - всего лишь промежуточное звено между Сверхэлитой и мировым Гарлемом. Эдакая «внешняя партия» Оруэлла, члены которой мечутся между надеждой вскарабкаться наверх (довольно иллюзорной) и страхом скатиться вниз (вполне реальным). 

Классический американский истеблишмент Джамаль не причисляет к Сверхэлите, называя разновидностью «контрэлиты». Данная точка зрения разделяется ныне многими. Американскую правую элиту называют «атлантистской», в противоположность «мондиалистскому» глобализму (Александр Дугин, «Основы геополитики»). Сама себя она иногда именует «Новым Иерусалимом» (Патрик Бьюкенан). Действительно, формообразующая эмиграция в Америку происходила именно в период образования Сверхэлиты (17 - 19 века), из чего видно, что США создавали не уживавшиеся с последней люди. 

Особое могущество американская контрэлита приобрела в двадцатом веке, последовательно усиливаясь после мировых войн, когда Европа лежала в развалинах. Но, начиная с шестидесятых, Сверхэлита успешно возвращает одну ключевую позицию за другой (используя, по выражению Сергея Кургиняна, наработанное за века умение «играть вдлинную»). Это Сверхэлите дается тем более легче, что у нее имеется могущественный союзник в самих США - Демократическая партия (еще с той самой поры, когда демократы отчасти выражали интересы рабовладельческих южных штатов). 

Отсюда и такая двойственность американской культуры - с одной стороны, пуританские телепроповедники, смертная казнь в половине штатов, претензии к Клинтону по поводу отношений со стажерками. С другой - ставшая уже привычной распущенность американских фильмов, «политкорректность» и т.д. 

Концепция Джамаля отличается внутренней логикой и красотой. Но не всегда эстетически безупречная теория оказывается правильной. 

Например, красива трактовка, которую дает этот аналитик походу Александра Македонского как проекту объединения всех индоевропейских кшатриев-воинов (греко-македонских, персидских, туранских, индийских) в целях избавления от господства жречества. Позже, на базе эллинизма вырос ислам (македонский царь действительно очень популярен среди мусульман, чего не скажешь о зороастрийцах, которые никогда не простили ему разрушения Персеполя). 

А образование Монгольской империи Джамаль характеризует как ответную реакцию транснационального жречества в лице «последних представителей высокого шаманизма» против ислама и наследия Александра. 

Необходимо отметить, что действительно, для возвышения Темуджина/Чингисхана многое сделал шаман Кокэчу (Тэб Тэнгри - «Голос Неба»). Однако хан оказался неуправляемым, и Кокэчу переломили хребет. С мусульманами монголы воевали, но, через восемь десятилетий приняли ислам и в Золотой Орде и в Иране. Да и сама «монгольская реакция» несколько запоздала (на полторы тысячи лет!). 

Так же имеются возражения и по поводу характеристики Сверхэлиты. Если верить Джамалю, то одной из важнейших составляющих ее частей является английская королевская семья. Но мы все видели, каким унижениям она была подвергнута по поводу истории с принцессой Дианой. Королеву заставили публично рассказывать, как она восхищалась «леди Ди» (могу представить себе ее реальные чувства J). 

Мир гораздо более хаотичен (точнее, находится немножко за пределами нашего понимания). 

Итак, вот основные игроки на «великой шахматной доске»: мондиалистская Сверхэлита, атлантистская контрэлита США, Ислам, Китай. 

Конфигурация вероятных союзов строится следующим образом. 

Даже сейчас еще возможно блокирование сторонников «Нового Иерусалима» в США с исламскими фундаменталистами. Данные силы уже имеют опыт сотрудничества (поддержка моджахедов во время советской акции в Афганистане; затем поддержка талибов; взаимодействие с босняками и албанцами-косоварами; давние контакты с Саудовской Аравией и т.д.). Этот альянс не только прагматичен - как ни странно, у него имеются некоторые идеологические обоснования. В Америке присутствует пуританский фундаментализм, типологически схожий с фундаментализмом ваххабитов и также обращающийся к своим авраамическим корням. 

С другой стороны, над союзом с мусульманами усиленно работают и представители «Новой Лапутании». Интерес Европы к исламскому миру объясняется многими причинами. Здесь и дешевые рабочие руки, и большая обеспеченность наиболее важными для современной экономики природными ресурсами (60% всего разведанного углеводородного сырья и гораздо более дешевого, чем в России) и некоторые психологические особенности мусульман (например, вежливость и уважение к интеллекту). Есть и бессознательное влечение фемининного постмодернистского мира к маскулинности ислама. Романтическая история между «леди Ди» и сыном мультимиллионера Доди Аль Файедом - тому персонифицированный пример (вероятно, вмешались спецслужбы, которые не могли допустить, чтобы секреты западной элиты через заблудшую овцу английского королевского дома утекали на Восток). 

Наконец, в Европе уже порядка двадцати миллионов выходцев из стран мусульманского мира и их число будет неуклонно возрастать (с необходимостью заменяя выходящих на пенсию французов, немцев, голландцев). Идея смешения народов, видимо, близка сердцу Сверхэлиты (еще одна идея, кстати - сохранение экологии). 

Имеется и концептуальное обоснование подобного союза. Постмодернистское общество характеризуется отказом от модернистской идеи «блага для всех» (отраженной в классическом либерализме и марксизме). Речь теперь идет о «благе для избранных». Прямо такую мысль озвучить решаются немногие (чаще в специальных источниках), поэтому на вооружение взят постмодернистский тезис «отказа от оценочных критериев». То есть будьте сами собой, живите в соответствии со своими «традиционными культурными нормами». 

На практике для одних это означает обладание всеми благами цивилизации, для других - прозябание в грязных лачугах без какой-либо надежды на лучшее. 

Это напрямую подводит к альянсу некоторых элементов Архаики с хозяевами постиндустриального мира (о чем так красочно написал А. Панарин в своей книге «Искушение глобализмом»). Предполагается, что туземные вожди инкорпорируются в глобалистскую элиту, сохранив «ответственное управление» своими нищими соплеменниками (подобная концепция, кстати, отчетливо прослеживается в характере российских «реформ»). 

 

Но в случае с исламским миром данный альянс выгладит неискренним с обоих сторон. Лапутяне-глобалисты надеются привязать к себе элиты Ислама, одновременно разложив и сделав безопасными его массы. Но неизвестно, получится ли в данном случае то, что так удачно было реализовано на постсоветском пространстве. Отсюда все эти недовольные разговоры о «не желающих интегрироваться в свободное западное общество мусульманах». Действительно, последние не хотят, чтобы их дети пополняли стройные ряды сексуальных меньшинств. Такие вот «отсталые» люди. 

Многие мусульманские лидеры надеются, со своей стороны, что Запад, пораженный новым гностицизмом, «выест себя сам» и богатейшее наследие достанется им естественным образом. Как это однажды уже произошло в отношениях Римской империи и варваров. 

Здесь необходимо в двух словах коснуться проблемы гностицизма (от «гнозис» - знание). Так назывался сложный комплекс тайных учений, возникших одновременно с христианством и развивавшихся одновременно с ним. Поскольку гностицизм был как бы «темным двойником» христианства, языческие римляне долгое время не вполне различали эти течения. Но главными отличиями гностиков были: негативное отношение к материальному миру, как творению «ненастоящего бога» и таинственность, окутывавшая всю их деятельность. 

Как следствие отрицательного отношения к миру гностики проповедовали отказ от брака и деторождения. Многие из них были аскетами. Но часто гностики практиковали беспорядочные сексуальные связи и групповой секс, поскольку это не способствует продолжению жизни. Данная практика чрезвычайно напоминает современную ситуацию в «развитых странах». Из чего видно, что за так называемым «жизнелюбием», пропагандируемым СМИ скрывается влечение к смерти. 

Лев Гумилев охарактеризовал гностицизм как «антисистему» в своей яркой статье «Этносы и антиэтносы» (или в книге «Этногенез и биосфера Земли»). А духовное родство демиургов современного постиндустриального мира с древними гностиками прекрасно показал Александр Неклесса в работе «Трансмутация истории.» (Неклесса А.И. 2002. Трансмутация истории. — Новый мир, № 9.): «Отличительной чертой гностицизма является особый статус материального мира, как области несовершенного, случайного; как пространства “плохо сделанного” земного и человеческого космоса, для которых естественны произвол, инволюция и самоотчуждение. Бог обособляется здесь от чуждого ему творения, трансформируясь, по сути, в аристотелев перводвижитель; миру же присущ тот же механицизм, что и у язычников, нет лишь страха и пиетета перед ним. Характерны абсолютизация роли зла, презумпция отдаленности и неучастия “светлых сил” в земных делах при близости и активном соучастии в них “сил темных”, а также вытекающий из данной ситуации деятельный пессимизм. Кроме того, гностицизму свойствен глубокий, порой онтологичный дуализм, который предопределил специфическую антропологию (к чему мы еще вернемся). Речь идет не о сложных кодах соединения разнородного, как, скажем, в дохалкидонской полемике о сочетании двух природ в Богочеловеке, но о двух породах людей, о двух жестко разделенных слоях в человечестве: высшем и низшем — избранных и отверженных, — являя радикальный, обостренный элитаризм. Другой родовой признак — эзотеризм, эволюция степеней посвящения и практика создания особых структур управления, скрытой власти, действующей параллельно власти официальной, но невидимой для нее; структур, подчас применяемых и используемых во вполне прагматичных целях. Еще одно немаловажное свойство — это, конечно же, специфическое абстрактное, системное мышление, любовь к строительству бесконечных миров, числовых, нумерологических систем и т. п.» (см. также: "А.И. Неклесса. Неопознанная культура. Гностические корни постсовременности. М., 2001."). 

На Западе имеется и еще одна контрэлита. Это так называемые «Новые правые» являющие собой радикально-консервативную оппозицию либеральному глобализму, оппозицию со стороны «Традиции». Их идеологи, наиболее известным из которых является Ален де Бенуа обращаются к индоевропейскому культурно-мифологическому наследию. 

Но, как и «Сверхэлита» они питают изрядные надежды на ислам. Еще духовный отец Новых правых Рене Генон, певец «Золотого века» принял эту религию. И здесь также существует определенная двойственность отношений. «Новые правые» снабжают своими идеями политиков наподобие Ле Пена или Хайдера. А те, в основном, опираются на бедные слои, недовольные конкуренцией со стороны иностранных (прежде всего мусульманских) рабочих. Поэтому программа таких лидеров, во многом, строится на призывах типа «Франция для французов», «Голландия для голландцев» и т.д. А это, в свою очередь, создает потенциальную базу для сотрудничества со Сверхэлитой и проектом «золотого миллиарда». Косвенный пример такого гибрида - экзотическая фигура покойного голландского политика Тима Фортейна. 

Исламский мир и сам весьма неоднороден. Есть два вида светских режимов - «квазизападного типа», наподобие турецкого или египетского, и «квазисоциалистического» (правда, вторых почти не осталось - одним из последних был иракский). Есть и два типа фундаментализма, соответствующие двум главным течениям в исламе - суннизму и иранскому шиизму (последний также идет на спад в период после имама Хомейни). Большинство светских правителей желали бы инкорпорироваться в Сверхэлиту, но они непопулярны в собственных обществах. Несколько особую позицию занимают правящие круги Саудовской Аравии (с одной стороны - центр пуританского ваххабизма, с другой - стабильная бедуинская монархия, имеющая гигантские доходы от продажы нефти). 

Сейчас умные радикальные лидеры ислама стараются расширить число потенциальных союзников. Один из идеологов российского политического ислама Гейдар Джамаль говорит о необходимости сближения со всеми левыми антиглобалистскими силами. Таким образом, ислам, из массовой, но достаточно специфичной и не принимаемой слишком многими религии превратился бы в стержень борьбы с силами заката человеческого развития. Но пока в антиглобалистском движении задают тон феминистки, неомарксисты, пацифисты, экологисты и стихийные поклонники Великой богини. 

Еще один игрок на глобальной сцене - Китай. Политолог Сергей Кургинян убежден, что союз этой страны со Сверхэлитой также будет неискренним. Ибо глобализм предполагает разрыхление государства в пользу транснациональных институтов властвования. И, в этом случае, выиграют «негосударственные системы»: корпорации, кланы, некоторые религиозные организации и т.д. Положение Поднебесной в этом отношении двойственно. С одной стороны, китайцы - самый многочисленный и сплоченный народ Земли, который сможет уверенно чувствовать себя в глобальном сообществе. Но, с другой - они всегда так гордились своей империей, что вряд ли от нее добровольно откажутся. Поэтому здесь Кургинян предполагает некую игру, имитацию «разгосударствления», что неизбежно будет замечено и вызовет нарекания. 

Другим потенциальным союзником Китая часто называют мусульман. Сэмюель Хантингтон в своей работе «Столкновение цивилизаций» даже описал гипотетическую Третью мировую войну, где Китай действует в союзе с Японией и Исламом. Проблема в том, что в самой Поднебесной обширные северо-восточные районы населяют мусульмане и здесь есть соответствующее сепаратистское движение. 

В целом, Китай проводит осторожную внешнюю политику, к чему имеются серьезные основания. 

Надо отметить геополитический аспект проблемы. Геополитика постулирует разделение мирового пространства на сакральные Море и Сушу. Атлантисты - либеральные пираты-торговцы против евразийцев - континентальных автократов, обитателей «хартленда» - «сердцевидной страны». А борьба происходит в зоне «римленда» - «береговой страны». 

Александр Дугин без колебаний относит Китай к римленду. Но с этим трудно согласиться. Во-первых, Китай слишком великая цивилизация, чтобы считать его неким «буфером». Во-вторых, бесспорен континентальный характер этой цивилизации. И в третьих, Китай традиционно делится на Северную и Южную части, резко отличающиеся друг от друга. Южный Китай как раз и можно охарактеризовать как римленд, с его торговыми приморскими районами, пиратством, интенсивными обменными процессами. Но Северный Китай - страна солдат и чиновников всегда доминировал в политической сфере. 

Как известно, идет уже третье десятилетие китайских реформ. За это время страна достигла очень значительных успехов. Но, в первую очередь, реформы осуществляются на Юго-Западе, традиционно склонном к инновациям. И он может попытаться выскользнуть из под контроля Севера (такие планы разрабатываются в определенных враждебных Китаю кругах, иногда просачиваясь в печать). Кроме того, меняется социальная структура общества, семейные традиции (типичный представитель старшего поколения рос в многодетной семье, молодой - как правило, является единственным ребенком; огромно численное преобладание юношей над девушками и т.д.). 

Нечто подобное уже происходило в некоторые периоды истории Поднебесной, например, в период Старшей династии Хань. Тогда, дабы как-то канализировать огромную разбуженную энергию страны, императорская власть начала серию масштабных войн на севере, западе и юге. Какую политику изберет нынешнее руководство страны, покажет будущее. Но надо отметить, что, несмотря на суровую риторику, китайскую политику, на протяжении большей части истории не отличала агрессивность. 

Итак, мир - это очень сложная «система систем». В одно и то же время в ней протекают, переплетаясь, различные тенденции, «тренды». Они часто противоречат друг другу и не всегда ясно, что в мире возобладает и как это отразится на нашей жизни. 

 

Мы будем следить за развитием событий J. 

 

2003 г.

< Назад прочитано 3180 раз  Комментарии (1)  Печать Автор: admin